«Национализация» элиты: как государство забирает у чиновников награбленное, - «Блокнот - Россия»

Громкие уголовные дела с изъятием под видеокамеры центнеров долларов и евро в квартирах чиновников давно уже никого не удивляют. Но самые ушлые из казнокрадов не хранят деньги по особнякам, а вкладывают их в недвижимость, заводы и сельхозпредприятия. 

Однако счастье их, похоже, заканчивается. Государство начало масштабное изъятие ранее украденного и процесс набирает обороты. Эксперты РБК подсчитали, что если в 2024 году государство изъяло активов на 4 млрд. долларов, а в 2025 году уже на 11 млрд., то за первое полугодие 2026 года суды передали государству активов более чем на 10 миллиардов. И куда ни посмотри - везде владельцами капиталов являются губернаторы, сенаторы, судьи и другие госслужащие категории А. Куда может завести этот сюжет – разбирался “Блокнот”.

Дело «Русагро»

Крупнейшим решением об изъятии капиталов стало разбирательство в отношении «Русагро», огромного сельскохозяйственного холдинга, контролирующего значительную долю производства сахара, масла и мяса в России. Владелец «Русагро» Вадим Мошкович - просто иллюстрация «талантливого бизнесмена». Выходец из обычной семьи, показавший выдающиеся результаты на школьных олимпиадах по математике, с началом перестройки он быстро вошел к рынок. Первые сделки касались поставок в Россию американской водки «Белый орел» - люди, заставшие перестройку, помнят её бесконечную рекламу по ТВ. Водка поставлялась без пошлин, что позволило создать хороший первоначальный капитал. Дальше последовали сделки «российская нефть в обмен на украинский сахар», а потом уже началось и приобретение заводов и колхозов в России.

Параллельно господин Мошкович стал тесно сотрудничать с «Единой Россией». С 2006 года он стал членом Совета федерации от Белгородской области, и поддерживал там всё подряд  - от сокращения финансирования медицины до повышения пенсионного возраста. При этом Машкович перерегистрировал свои предприятия в Москве. Иными словами, регион, который он стал представлять в столице, потерял налоги. А бизнес, конечно, процветал, и Мошкович вошел в список Forbes с впечатляющими 2 миллиардами долларов состояния.

“И вот под этой личиной скрывался, блин, уголовник», как пела Алла Пугачева. В 2024 году Генеральная прокуратура пришла к выводу, что в ходе только одной из сделок наш герой обманул другого героя на 30 млрд рублей. Более того, сенатор выводил деньги из страны в кипрские оффшоры. В общем, последовали арест и конфискация имущества.

В этом месте обычно люди с либеральным подходом начинают говорить о правах бизнеса и ударе по экономике. Вот только Мошкович всю свою жизнь захватывал и поглощал конкурентов, укрывался от налогов и умудрялся даже не платить зарплату рабочим. Отчего же «Россельхозбанк», которому сейчас передано управление «Росагро», должен вызывать какие-то подозрения?

Государство как управленец

Есть уже несколько примеров перехода управления разных крупных предприятий к государству. И ни в одном случае никаких катастроф не произошло.

«Кубань-вино» - крупнейший агрохолдинг, специализирующийся на выращивании сортового винограда на юге России и производстве вина. В 2024 году предприятие было национализировано по иску Генпрокуратуры. Результат: прибыль выросла в 13 раз. Иными словами, ранее прибыль пряталась через сомнительные сделки, а теперь все выведено в белый оборот. При этом выручка фирмы возросла с 13 до 18 миллиардов рублей, то есть производство только расширилось. Выиграли, кстати, и акционеры. Впервые за всю историю компании они получили дивиденды по акциям.

Ариант - еще одна фирма, специализирующаяся на винах, шампанском и виски. Тоже национализирована в 2024 году. Результат - выручка осталась на прежнем уровне, а прибыль выросла в пять раз, достигнув рекордных, никогда ранее не виданных масштабов. И опять же впервые за все время акционеры получили выплаты по дивидендам.

Макфа - крупнейший в России производитель макарон. Фирма принадлежала губернатору Челябинской области Михаилу Юревичу и депутату от «Справедливой России» Вадиму Белоусову.  Юревичу бизнеса было мало и в 2017 году он был уличен - уже как чиновник - в получении взяток на 26 млн рублей (умножаем раза на три с учетом инфляции), а Белоусову инкриминировали крупнейшую взятку в истории России: три с половиной миллиарда рублей! Оба успели бежать из страны, но сохранили капиталы и ежегодно получали из России доход в два миллиарда рублей. И вот теперь созданный таким непосильным трудом макаронный бизнес отошел в пользу государства. Какие результаты? - выросли и выручка, и прибыль. Причем прибыль вдвое.

Не всегда, конечно, результаты столь впечатляющие. Но причины, по которым национализированные предприятия показывают спад, зачастую связаны с умышленным вредительством со стороны прежних собственников.

Вот, к примеру, что рассказывает новый генеральный директор Мурманского морского рыбного порта Андрей Бородин: «Порт снова стал государственным. Что касается активов, то это был не просто переход акций, а фактически спасение имущественного комплекса. Предыдущие частные владельцы вывели из него ключевые объекты: холодильники, склады, буксиры и даже целый грузовой район Нефтебаза с железнодорожной станцией "Новорыбная". В результате судебных разбирательств и при поддержке государства нам удалось вернуть эти стратегические активы»

В результате, хотя из-за политических проблем и утраты части европейского рынка объем перевалки рыбы снизился, финансовое положение порта улучшилось. Выручка в первый же год выросла на 23%, а налоговые отчисления в полтора раза. Была существенно поднята и зарплата рабочим.

Зарплату сотрудникам после национализации увеличили  и в аэропорту Домодедово. Извините за длинные цитаты, но они стоят того. ««Меня искренне поразила карательная система, которая обслуживала этот аппарат, - рассказывает новый управляющий Домодедово Андрей Иванов. - Более тысячи разновидностей бесконечных штрафов, избыточные регламенты, методики, порядки, свои законы, так называемые суды следователей. Одного из работников оштрафовали на 20% зарплаты за то, что у него на столе была конфета, и на 5% от зарплаты за то, что открыта дверь в кабинет.В приказах о приеме на работу и в трудовых договорах было зафиксировано только 20% от общего месячного вознаграждения. Вся система работала над тем, чтобы не заплатить оставшиеся 80%. Ни о каком стимулировании или положительной мотивации сотрудников не было и речи. Безусловно, это грубейшее нарушение трудового законодательства. Можно смело сказать, что с приходом Российской Федерации крепостное право в Домодедово было отменено».

Национализация – панацея?

Вопрос, вынесенный в этот заголовок, носит риторический характер. Разумеется, не все. Разумеется, поставленные государством менеджеры могут точно также быть подвержены порче (так переводится латинское слово «коррупция») как и поставленные государством губернаторы и прочие чиновники.

Но, во-первых, реальная жизнь показывает, что продуктом национализации является вовсе не развал производства, как нас десятилетиями убеждали либералы. Как раз напротив, есть ряд примеров, демонстрирующих эффективность госуправления.

А, во-вторых, расширение практики национализации побуждает искать решение о поисках  систем контроля и надзора уже за государственными предприятиями.

Дмитрий Носков, "Блокнот - Россия"

Иллюстрации: "Блокнот - Россия"